Явление второго зверя
«11 И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон.
12 Он действует перед ним со всею властью первого зверя и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю, у которого смертельная рана исцелела;
13 и творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми.
14 И чудесами, которые дано было ему творить перед зверем, он обольщает живущих на земле, говоря живущим на земле, чтобы они сделали образ зверя, который имеет рану от меча и жив.
15 И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя.
16 И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их,
17 и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его.
18 Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его — шестьсот шестьдесят шесть»
(Откр 13:11-18)
Второй зверь приходит на подмогу первому. Иоанн отмечает, что второй зверь обладает чертами агнца и дракона: он характеризуется двойственностью, противоречием между видимостью и реальной сущностью. Внешне второй зверь похож на Агнца, и конечно, это сходство не случайно — зверь старается сымитировать Агнца, желая, чтобы его принимали за доброго и светлого героя. Однако его речь не согласуется с миролюбивой внешностью, перед нами «волк в овечьей шкуре» — в словах второго зверя ощущается прямое влияние дракона. Можно сказать, что два зверя воплощают две стороны дракона: первый — его ярость и силу, сеющую разрушение, а второй — хитрость, змеиный язык, источающий ложь и клевету.
Образ лжепророка
Второй зверь обладает большой властью, но вся его деятельность концентрируется вокруг первого, — примечательно, что в ходе повествования о втором звере (Откр 13: 12–17) первый зверь упоминается 8 раз. Так что среди противостоящих Богу персонажей выделяется чёткая иерархия — сначала дракон, за ним — первый зверь и лишь затем второй зверь.
В Апокалипсисе второй зверь называется «лжепророком» (Откр 16:13; 19:20; 20:10), и это именование отражает его деятельность — он активно взаимодействует с «живущими на земле», обращаясь к ним с речами и повелениями от имени первого зверя (Откр 13: 12–14). Более того, подобно некоторым ветхозаветным пророкам, второй зверь наделен силой творить впечатляющие знамения и чудеса. Лжепророк низводит огонь с неба, оживляет статую зверя — сенсационное чудо, которое должно привлечь внимание людей, ошеломить их, подавить любое внутреннее сопротивление, заставить поклониться зверю. Если человек не впечатляется чудесами, лжепророк имеет дополнительные средства, чтобы усилить давление.
Далее описывается, как второй зверь прибегает к экономическим мерам: он делает так, что «покупать и продавать» разрешается только тем, кто имеет начертание зверя, поставленное на лоб и правую руку (Откр 13: 16–17). Известность приобрело словосочетание «печать зверя», но в греческом оригинале употреблено не слово «печать» (σϕράγις), а именно «начертание», «клеймо» — χάραγμα. Это начертание содержит «имя зверя, или число имени его». Собственно «печать» ставится ангелами на лоб верных Богу людей — это символ защиты Бога от всех искушений, Его покровительства (Откр 7).
Лжепророк активно развивает культ первого зверя. Он побуждает «живущих на земле» сделать статую зверя-победителя: «И чудесами, которые дано было ему творить перед зверем, он обольщает живущих на земле, говоря живущим на земле, чтобы они сделали образ зверя, который имеет рану от меча и жив» (Откр 13:14). Первые читатели Апокалипсиса могли легко представить себе поклонение статуям-идолам, сделанным руками человека — в Римской империи I века по Р.Х. это было каждодневной реальностью (ср. Откр 9:20). В Малой Азии набирал обороты культ римского императора, участие в котором становилось добровольно-принудительным.
Затем лжепророк совершает новое чудо — заставляет статую первого зверя говорить. Люди с готовностью совершают поклонение земной власти и воспевают зверю гимны, подобающие единому Богу: «Кто подобен зверю сему, кто может сравниться с ним?» (Откр 13:4). Поклонение зверю переходит в поклонение дракону, давшему власть зверю (Откр 13:3-4). Далее, впечатляющие чудеса лжепророка постепенно перерастают в прямое насилие: «И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя» (Откр 13:15).
Поклоняющиеся зверю люди показаны на фреске выразительно. Они одеты изысканно по-царски, при этом их склоненная поза характеризует их как безвольных, лишенных внутренней силы. Это своего рода ведомая «толпа», и люди не хотят сознавать, что их ведут к духовной катастрофе.